blondzinko (blondzinko) wrote,
blondzinko
blondzinko

Categories:

Про симпатичного врача и операцию

У меня случайно оказались лишние зубы.

Но не расстраивайтесь, сказал доктор, разглядывая компьютерные снимки моей головы, мы их удалим. И после этого очень легко и просто, подпилив всего только одну кость - и он многозначительно посмотрел на меня, давая понять, как мне жутко повезло - удалим вот эту самую ерундень, которую вы так удачно вырастили в своей голове. Вот тут.
И он ткнул пальцем куда-то в снимок, предположительно под правый глаз.

К зубам своим я, честно говоря, уже как-то привыкла. И без борьбы расставаться с ними не собиралась.
А если не удалять зубы, а попробовать как-нибудь по-другому вырезать эту ерундень? И я покосилась на снимок.

Можно и не удалять. Но тогда придется пилить гораздо больше костей – вот тут, вот тут и вот тут. И он истыкал пальцами весь снимок.

После этого я потеряла всякий интерес к беседе. В том смысле, что в обморок упала.  Ненадолго, правда, доктор даже из-за стола выскочить не успел. По глазам было видно, что он сильно расстроился, что я не оценила свою удачу с подпиливанием всего одной кости.

Я записываю вас на очередь, и он очень строго посмотрел на меня.  Придете сюда одиннадцатого февраля, к девяти утра. А двенадцатого будет операция.

Без всякого энтузиазма я вышла из кабинета. Легкости в членах не было никакой, а в голове билась одна единственная мысль, не считая ерундени под правым глазом, конечно - ой, меня будут резать, пилить и вообще по-разному надо мной издеваться.

И все это всего лишь через полтора месяца.

Полтора месяца пролетели, как один день. Я только-то и успела, что Новый год встретить да стопятьсот разных анализов сдать. И все, здравствуй одиннадцатое февраля.

Несмотря на весь ужас происходящего – у меня завтра операция! – мир с утра не перевернулся, погода была вполне себе нормальная и даже маршрутки ходили по расписанию.

Я, как пленный немец, с полной безнадегой в глазах, тоскливо сидела в ожидании на посту, пока неторопливая медсестра занималась непонятными мне делами, ходила куда-то, долго писала в журнал, разговаривала по телефону и обсуждала с санитарками цены на колбасу.

Учитывая специфику отделения, больные по коридорам ходили достаточно бодро, сверкая отеками, синяками и марлевыми заплатками в самых неожиданных местах, а вот разговаривали не все.
Но на обед потянулись все дружно, даже те, у кого из всего лица только синий маленький глазик торчал из-под бинтов. Я все думала – сколько ж костей им пилили и что вырезали, что у них такие перевязки.

Потом-то я разобралась.
Оказалось, что мужское отделение в основном пополнялось представителями одной диаспоры. Каждый вечер тоскливый милиционер, обняв портфель, вел задушевные беседы со свидетелями встреч  арматуры с лицом.
Не знаю, что они там могли рассказывать и чем, потому что красно-синие лица не имели ни ротов ни носов, но вели свидетели себя вполне серьезно и благопристойно. Издалека можно было подумать, что Кафку обсуждают.

Палата мне попалась хорошая, молодая и веселая. Две девочки лежали с переломанными челюстями, уже в шинах, но все равно разговорчивые. А еще три, включая меня, ждали завтрашней операции.

Приятно было осознавать, что за те девятьсот лет, что прошли с последнего моего лежания в больнице, ничего не изменилось – в столовую надо по-прежнему ходить со своей кухонной утварью, а самыми главными все также были санитарки.

От, я соврамши. В больнице же теперь поставили стеклопакеты, от чего в палате, рассчитанной на четверых человек, было  душно, как в посылке. По ночам приходилось открывать дверь, чтоб не угореть.

Загадочный больничный логистик разместил палаты так, что напротив дамской комнаты была расположена мужская палата, с вечно открытой дверью, а напротив мужской комнаты – женская, всегда плотно закрытая.
Впрочем, в дружном больничном коллективе такие нюансы на второй день уже не замечаются.

Я на себя удивлялась, что совсем не волнуюсь, а спокойно отскабливаю по просьбе анестезиолога от ногтей  долгосрочное покрытие под загадочным названием шилак, чтобы датчики точнее показывали, и хихикаю вместе со всеми.
Зато проснувшись  в четыре часа утра от кошмара, в котором меня собирались лечить бензопилой и другим крупногабаритным инструментом, я поняла, что рано обрадовалась.

А тут еще в семь утра пришла медсестра, пересчитала оперируемых и строго сказала – принять душ и переодеться в чистое. Потом тыкнула в меня пальцем –  ты идешь первая.
Как на фронт отправила.

Таких, как я фронтовиков на две операционные перед душем набралось на приличную очередь. Если б были моральные силы, я бы потребовала, чтобы меня без очереди пропустили, но как-то было не до того. Я думала о всяких важных вещах, например, надеть ли мне носочки на операцию или оставить на обзор свежесделанный педикюр.

Потом меня позвали в процедурный, сделали укол, сказали, так надо, чтоб не страшно было.
Я пошла в палату и надела носочки. Передумала хвастаться педикюром.

А тут как раз и пришли за мной веселая санитарка. Привела в операционную, посадила в уголке на табуреточку, велела ждать. Деловая медсестра принесла бахилы и убежала. Хорошо, что я надела носочки.
Я смотрела, как в соседней операционной привязывали за руки и за ноги к столу девочку из моей палаты и боялась. Но уже с гораздо меньшим размахом.

А потом меня позвали залезть на стол и привязали руки и ноги. Ну, и ладно, подумала я. Какой хороший укол мне сделали.

Откуда-то сверху появилась рука анестезиолога с маской.
Дышите, это кислород.
А зачем мне дышать кислородом, спросила я без всякого интереса.
Так, разговорчики в строю, строго сказала анестезиолог, дышите и не выпендривайтесь.

Я подышала немножко, и тут  сын пожал мою руку. А еще меня мутило, потому что меня быстро везли по коридорам, лифтам и каким-то кочкам.

Оказалось, операция-то уже закончена и меня в реанимацию везут. Ничего не помню. Судя по сорванному горлу и битой голове, я на  футболе была, где воодушевленный хирург  пилением одной кости не ограничился.

В реанимации меня художественно истыкали капельницами во все руки. А потом еще шланг с теплым воздухом под одеяло засунули, чтоб согрелась. А то тряслась от холода, чуть с кровати не свалилась.

Но там в реанимацию была очередь, как в душ. Каждого свежепрооперированного сдавали только в обмен на старого. Меня тоже обменяли на какого-то дяденьку,  опять покатили по кочкам сто километров и скинули на койку в своей родной палате.
А потом и остальных наших подвезли.

Девочки с переломанными челюстями встречали нас, как родных. Подушки поправляли, родственникам звонили. Нам с ними повезло, ничего не скажешь.

На следующий день мы уже рассказывали друг другу разные смешные истории из жизни и смеялись, держа лицо руками. Потому что боялись, что что-нибудь там треснет.

И только девочка, которой ерундень из шеи вырезали, смеялась во весь рот. А еще она ела чипсы и грильяж. Правда, грильяж она уже ела под одеялом, а то мы ее побить обещали. Нам-то только йогурт через трубочку можно было, да и то не всякий.

По вечерам мы  смотрели разные веселые фильмы, например, Мистер Бонс-2 или Зеленый шершень. Потом последний неспящий по палате выключал ноутбук и открывал дверь на коридор.

Медсестры нас полюбили и предлагали внеплановые обезболивающие. Говорили, что скучно без нас будет, особенно после отбоя. Некого будет им гонять.

И раздатчица в столовой была очень приятная женщина. Всегда полную ложку сахара в чай насыпала. Вторую, правда, сколько не подмигивала ей, так и не всыпала ни разу. Говорит, были случаи жалоб от пациентов на нехватку сахара и компота.

А потом молодой и очень симпатичный врач, прикрепленный к нашей палате, пошел дежурить в ночь в приемный покой. И вот в пять утра, когда все желающие уже повстречались с арматурой и перевязанные до синего глазика отправились по койкам, наш трудолюбивый врач решил выписать одну девочку из нашей палаты, которой уже давно это обещал.
Но случайно выписал меня.

Девочка сидела на собранных сумках и ждала документы и врачебное напутствие. Но тут пришла санитарка и сказала, что я выиграла. Сказала, идите на коридор и там ждите своих напутствий, а мне койку надо перестилать и тумбочку пылесосить.



Вот так я и оказалась дома на два дня раньше срока.

А с девочками телефонами и фейсбуками обменялись. Они классные.



Tags: личное
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo blondzinko march 6, 2016 21:04 185
Buy for 30 tokens
Какую красотень я у себя в шкапчике нашла! Боевая штормовка. Надпись поверх куполов. В виде чаек. Заценили, да? Дембель - 82. В дембельском альбоме - пожелания сослуживцев. Письма нежные очень мне нужны, я их выучу наизусть. Прошу не пропустить изящный оборот тем паче,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

Recent Posts from This Journal